спасибо!

ваше сообщение отправлено.

    Профессорский кабинет и дом раскалывает социальная трещина

    Невозможно перевести на общепринятый язык политической терминологии бред. Нельзя разумно истолковать кошмар, сообщить хаосу порядок и абсурду — некую логику. Когда думаешь о «БР», невольно вспоминаешь какие-то гротескные, почти неправдоподобные фигуры насильников, потерявших облик человеческий, ну, хотя бы образ того фашиста-упыря Атиллы, которого сыграл Донгльд Сазерленд в фильме Бернардо Бертолуччи «Двадцатый век». А какая у Атиллы «программа»? Круши, насилуй, убивай — чем больше крови, тем лучше! Атилла — не человек, он — недочеловек, зверь...

    Но вот газетная фотография: трое из «БР» перед судом в Турине — двое юношей, одна девушка. Умные, интеллигентные лица, отмеченные печатью если не духовности, то как минимум достоинства. Девушка сидит в непринужденной, чуточку вызывающей, но грациозной позе. Все трое, кстати сказать, бывшие студенты. Другая фотография — портрет Рспато Курцио, одного из вожаков «БР». Курчавая борода, густые усы, большие спокойные темные глаза, черные брови — ни дать ни взять какой-нибудь молодой учитель, молодой врач. И это убийцы? Да, убийцы.

    Чтобы понять, почему в них невозможно, кажется, распознать Атиллу (хотя, бесспорно, в душе каждого из них Атилла прячется, и глазами вот этой грациозной студенточки не кто иной, как он, смотрит в объектив), надо взглянуть в нх прошлое. Выясняется: все из «хороших», обеспеченных, даже богатых семей. Все получили прекрасное воспитание, но, по-видимому, все привыкли ни в чем себе не отказывать. «Все и сразу» доставалось нм легко, уже с детства. Казалось бы, им-то какой расчет приводить в состояние оцепенения и паралича социальный строй, который их же и обслуживает, им же угождает? Ответ на этот каверзный вопрос дали — и весьма обстоятельно — многие сравнительно недавние фильмы, в частности, фильм Лукино Висконти «Семейный портрет в интерьере».

    Да, это отпрыски «сильных мира сего», и для них невозможного мало. Однако же «сильные мира сего», чтобы защитить свои семьи, банки, дома, фабрики, капиталы, давным-давно создали и усовершенствовали сложный механизм буржуазной законности, юстиции и полиции. И вдруг выяснилось, что механизм, так любовно и тщательно отрегулированный дедамй и отцами, мешает их «сынкам». Те молодые люди, которые в фильме Висконти один за другим появляются в доме Профессора (его играет Берт Ланкастер), Явно торопятся доказать, что они — выше всякого расчета и выше всякого здравого смысла. Их поведение управляемо совершенно непостижимой смесью капризных импульсов, безмятежной уверенностью в собственной непогрешимости, во вседозволенности, дарованной им богатством.

    То, что творится в интерьере Висконти, выражает не норму, но болезненную социальную аномалию. Сквозь профессорский кабинет проходит социальная конвульсия. Профессорский дом раскалывает социальная трещина, которая начинается далеко за пределами данной квартиры. И случайность катастрофы, постигшей Профессора, вдруг ворвавшейся — истерическим абсурдным клубком противоестественных несообразностей — в его тихое интеллигентное убежище, выступает как неизбежный результат определенной закономерности.

    Лукино Висконти недвусмысленно поясняет, что Конрад, которого сыграл в его фильме Хельмут Бергер, — неистово-капризный и переменчивый красавец, альфонс, наркоман, торговец наркотиками, бисексуальный партнер, алкоголик и т. д., и т. п. (целая коллекция пороков в обличье одного лениво-обаятельного, вкрадчиво-элегантного и неотразимо привлекательного юноши!), Конрад этот — в прошлом левый экстремист, террорист. Играть сейчас в онлайн казино на деньги с мобильного телефона или планшета.